Художество

Нельзя сказать, чтобы мы недооценивали содеянное нами. Нельзя сказать, чтобы наше честолюбие не ожидало барабанов славы. Еще бы, ведь в корзине помещался кисетный запас на целый полк, ну если не на полк, так на роту, хотя, признаться, разницу между ними ни я, ни Вовка не очень-то улавливали....

Вместе со зрением пришли и иные чувства. Ударило едкое, выворачивающее наизнанку зловонье, он слышал, как жужжат мухи, как с отвратительным чавкающим звуком ворочаются в запеканке разжиревшие паразиты.

— Тьфу, наскучил! — Над головой плыл теперь низкий потолок, белый в темным поперечных балках. — Доктор я тебе, что ль, знать, когда какому покойнику цепенеть надобно? Одно я знаю, живые, небось, не цепенеют, а на прочее наплевать!

«А вот и нет!», – подумала Алиса, и, подождав, пока Кролик, насколько она могла определить на слух, окажется под окном, резко высунула руку и сделала хватательное движение в воздухе. Ей не удалось ничего схватить, однако она услышала вскрик и звук падения, а затем звон разбитого стекла, из чего...

Он едва не крикнул ей в ответ, но всё же сдержался: он был почти уверен, что — это ведьмина ловушка.

Оттуда медик перекочевал в сердце его супруги. Оно представляло собой старую, полуразвалившуюся голубятню. Портрет мужа был водружен над ней вместо флюгера; к ней же была прикреплена входная дверь, которая то открывалась, то закрывалась – в зависимости от того, куда поворачивался супруг.