Дедушкина картина

— Ну, спасибо, милый Алеша, — обрадовался Секрет Тайнович. — Порадовал меня, старика. Теперь я спокоен за джинна. Только должен тебя предупредить: характер у него хуже некуда. Вечно ноет, ворчит, жалуется на жизнь. Впрочем, сам...

– А сейчас, – говорил он, – познание жизни, приближение к ней, накопление запаса прочности, который пригодится для будущего.

Можно верить, нужно верить! Можно и нужно верить, что с твоим отцом ничего не случится в том кромешном аду, но сколько видел я, как бьются в слезах мои малолетние дружки, как дрожат худенькие мальчишечьи плечи в неутешном плаче – они ведь тоже верили и ждали, да слабая выходила эта защита –...

— Ты ешь, не стесняйся, — сказал Борька, заметив, что девочка жадно поглядывает на соблазнительные ягоды. — Я-то уж сытый, оскомину набил.

Девчонки готовились к этим праздникам заранее, каждая мечтала об обнове, для них эти школьные вечера были главным развлечением и всякий раз как бы экзаменом.

— Верно, сынок, верно. Всё хорошо, что хорошо кончается. — Потом что-то вспомнил, с усмешкой покачал головой, повторил свои мысли вслух: — То-ва-рищ Филатыч… Товарищ, да ещё и Филатыч! Ну надо же такое сказать.