Вот какой рассеяный

Незнайка замаршировал босиком по комнате, потом перешел к подскокам: ноги в стороны, ноги вместе, ноги в стороны, ноги вместе, после чего приступил к наклонам и приседаниям. Гремела музыка, четко раздавалась команда. Незнайка старательно проделывал все упражнения, но совесть не унималась и...

— Это открывать до вечера не велено, а про то, что сверху посмотреть, — не сказано ничего. Ты вынь, а я гляну, подержу. Пусть птенчик и ко мне попривыкнет. А потом опять прячь. Друзья мы с тобой или не друзья? Не веришь мне, что ль?

Михаська вздохнул, посмотрел вслед раненому, который спотыкался, лизал мороженое и тоже о чем-то думал, как тот старшина. «О чем он думает?» – удивился Михаська. О чем можно думать, если ешь мороженое? Можно только улыбаться. Смеяться. Хохотать.

Я представлял себе Лимпопо, у которой фырчат фашистские танки, и мне стало ужасно тоскливо, будто Африка мне дороже Сталинграда, хотя Африку я видел только на картинке в детской книжке, а под Сталинград уезжал отец.

Одной девочке купили красные сапожки. Продавщица сказала, что их можно одевать только по праздникам. Но девочка решила пойти с подружками гулять и одела красные сапожки. Девочка домой не вернулась. Ночью ее мама открыла дверь. Она открыла и увидела на полу красные сапожки.

Нас опять ждет море, новые встречи в дальних краях. Возможно, мы побываем и в тех странах, в портах которых уже бросал якорь наш теплоход. Как-то нас встретят там? Более дружелюбно или, наоборот, неприветливо?.. Ведь пока создавалась книга, в мире прошло немало событий, значительно изменивших...