Часть пятая. Дорогой человек
Шабашники
Дедушка поссорился с отцом.
Никогда не думал, что они поссориться могут. Причин нет.
Но нашлась причина.
Это при мне было, я все своими глазами видел.
Так вот, зафырчал однажды грузовик под окнами склада. Вошли два человека. Пожилые, вежливые, на вид – одинаковые, словно братья. Пожали деду руку, которая в перчатке с голыми пальцами. Сняли шапки, хотя было холодно, и один вытаскивает из кармана что-то продолговатое, завернутое в газету.
Дедушка поглядел на сверток, удивился:
– Это что?
– Понимаешь, дед, – сказал один мужчина, – нужен цемент – мешочков пять, пиловочник, если имеешь, гвоздей ящик-другой, рулона три рубероида. Строимся. Кумекаешь?
– Кумекаю, – ответил дед, усмехаясь. – Кто тут не строится? Давайте накладную, у нас этого добра хватает.
Тогда один из двух одинаковых мужчин развернул сверток, поставил на стол бутылку с вином.
– Что это? – спросил дедушка, но на этот раз голос у него дрогнул.
– Накладная, – ответил, ухмыляясь, другой одинаковый человек.
– Ну-ну-ну-ну!.. – протянул дедушка и добавил, хлопнув себя по лбу: – Кумекаю!
– То-то же, – облегченно вздохнул один мужчина.
– Штопор есть? – спросил другой.
– Есть, – ответил задумчиво дед, встал с табурета, пошел к двери.
Мужчины переглянулись, не понимая, а дед распахнул дверь и произнес негромко:
– Выметайтесь!
– Да ты что, дед? – воскликнул один.
– Мы же еще и заплатим, – прибавил второй.
– Выметайтесь, или я вас передам куда следует, – повторил спокойно дед.
Мужчины напялили шапки, глаза у них забегали.
– Стройка не обеднеет, дед! – примирительно говорил один мужчина, а второй, чертыхаясь, прятал бутылку в карман. – Стройка же грандиозная! Великая стройка коммунизма, понимаешь? А нам надо пристрой сделать, сарайку, туда-сюда…
– Идите, – сказал дедушка таким тоном, что мужчины попятились к двери.
– Ну негде же взять, пойми, – продолжал человек. – Мы к тебе по-хорошему, а ты…
– А я по-плохому! – крикнул дед своим знаменитым голосом.
Лампочка над столом шевельнулась, мужчины исчезли за дверью. Фыркнул грузовик, все стихло.
Дед сел на свое место, потер лоб. Стал писать дальше. Я заметил: пальцы у него тряслись. Он бросил карандаш, поглядел на меня.
– Видал?
– Жулики? – спросил я.
– Похоже на то, – ответил он. – Хотят за счет государства руки погреть.
Мы помолчали, дедушка успокоился, стал писать снова.
И вдруг зафырчал грузовик.
– Дед! Дед! – закричали с улицы.
Я испугался. Зачем вернулись эти люди, что им нужно? Дедушка вышел на улицу, я стоял рядом с ним.
– Эх дед! – крикнул мужчина из кабинки грузовика. – Зря упрямился! Вон там цемент лежит, целый штабель: бери, не хочу. А гвоздей у плотников взяли, за ту же бутылку. Два ящика – гляди. – Он показал пальцем за спину, на кузов. Из кузова торчали какие-то доски, бревна, железные прутья.
– Воруете? – крикнул дед.
Мужчина помотал головой.
– Берем. Рады бы заплатить, да казна у нас богатая, не нуждается!
Грузовик натужно взвыл.
– Будь здоров, старый хрен! – обидно крикнул мужчина.
Дедушка стоял на пороге склада, сжав кулаки.
– Что же, – сказал он сам себе, – зря я тут сижу, выходит? Зря караулю?
А вечером они поссорились.
Папа сказал, узнав эту историю:
– Шабашники! Ничего особенного!
– Что-то ты слишком спокойно говоришь, – проговорил дед.
– Такова жизнь, – ответил отец. – Ничего не поделаешь, – и засмеялся. – Это как «В мире животных» по телевидению. Вокруг большой рыбы плавает множество мелких рыбешек. Питаются остатками пищи. Живут за счет большой.
– Ты соображаешь, – возмутился дедушка, – что говоришь?!
– Допустим! – сказал отец, начиная сердиться. – Допустим, ты прав! Но пойми! Мы строим электростанцию. Небывалую! Таких больше нет! Ты сам говорил – у нас армия! Идет наступление. Видел, сколько людей! Техники! Какой масштаб! Разве найдется столько глаз – уследить за ящиком гвоздей, рулоном рубероида, десятком бревен!
– Вон как! – воскликнул дед. – Да я смотрю, разговор-то у нас серьезный! Тогда ответь, слышь-ка, как решить такую задачу. В кармане у тебя сто рублей. Бумажными деньгами. И еще один – железный. А карман прохудился. И железный рубль выпал. Ты его поднимешь? Наклонишься?
– Если тороплюсь, – ответил отец, – если у меня времени нет – не наклонюсь.
– Так! – сказал дед. – А ты, Антон, как ответишь? Рубль для тебя много или мало?
– Много! – сказал я без сомнений. – Рубль – это одиннадцать пачек мороженого по девять копеек, да еще копейка останется.
– А ты, Ольга?
– Богато они живут, эти строители, вот что я скажу, – ответила мама. – Они же знают: сто рублей истратят, так им еще дадут!
– Вот-вот! – сказал дед серьезно. – Слышишь, товарищ зам!
– Ладно, – рассердился папа, – по-моему, не обо мне речь. И вообще. Это не мой участок!
Что тут с дедом сделалось!
– Зато мой! – гаркнул он. И на отца яростно посмотрел. Папа даже покраснел от такого взгляда.
Дед вышел из комнаты, хлопнув дверью.
– Что же ты так опростоволосился? – спросила мама отца.
– Ольга! – воскликнул он, покраснев еще больше. – Давай прекратим! Здесь дети!
– Дети! – проворчала мама. – О них и идет речь!
Папа вскочил с места. Заметался по комнате. Мне его жалко стало, и я сказал:
– Да ты не волнуйся! Действительно! Это же не твой участок!
Папа стал заикаться.
– Ты-ы! Ты-ы! Ты почему дразнишься! А?
Так что и я с папой поссорился, выходит.
Disqus
