Глава девятая. СЫЩИКИ ОСТАЮТСЯ ОДНИ
Через два дня взрослые и Пони уехали утром в Варнемюнде, чтобы там сесть на пароход, отплывающий в Данию. Женщины, а особенно разволновавшаяся Клотильда, хотели быстренько, в последнюю минуту, дать ребятам еще тысячу всевозможных полезных хозяйственных советов. Но господин Хаберланд буквально силком загнал их в купе, сунул Профессору двадцать марок и сказал:
— Обедать будете в столовой. Все остальное, что вам понадобится, купите в лавке у Варкентиена. Кроме того, в кладовке есть кое-какие запасы. Запирайте вечером дом как следует. Не делайте глупостей! А если окажетесь в безвыходном положении, дайте телеграмму в Копенгаген. Мы будем жить в гостинице «Англетер».
— В телеграмме нужды не будет, — заверил его Профессор.
— Тем лучше, — сказал отец. — Желаю вам веселого развития.
И он поднялся в вагон.
Несколько минут спустя Эмиль, Густав и Профессор остались одни. Ничто больше не препятствовало их свободному развитию.
Они вернулись домой. Погода стояла пасмурная, дул холодный ветер. О том, чтобы купаться, нечего было и думать.
Профессор взял с письменного стола карандаш и бумагу и поправил очки.
— Прежде всего, — начал он, — нам нужно составить план действий. Каждый по очереди будет день дежурить. Сегодня — я. Завтра — Эмиль. Послезавтра Густав. Дежурный должен будить остальных, ходить в магазин, варить кофе, готовить ужин, хранить ключ от дома и вообще делать все, что надо.
— А зубы каждый сам себе чистит? — спросил Густав и глупо захихикал.
Но он тут же стал серьезным и сказал, что не умеет варить кофе.
— Научишься, — решил Эмиль.
Потом они пошли в кладовку и произвели полную инвентаризацию наличных запасов. Они точно записали, сколько там есть яиц, консервов, колбасы, картошки, огурцов, яблок, хлеба, сала, масла и т. д.
— Взрослые должны быть поражены, как легко мы становимся самостоятельными, — сказал Профессор и взял, поскольку он был дежурным, сетку, чтобы отправиться за покупками.
Эмиль и Густав пошли вместе с ним.
В магазине они долго рассматривали все, что было выставлено в витрине, а хозяин предлагал им то одно, то другое.
Профессор растерянно поглядел на друзей.
— Извините за беспокойство, господин Варкентиен, — сказал он наконец, но, как я вижу, все это у нас уже лежит в кладовке.
И они вышли с пустой сеткой.
— Все постигаешь на опыте, — заявил Профессор, когда они пришли домой.
— Ага, — сказал Густав, сбегал за яблоком и вонзился в него зубами.
Профессор тут же взял опись наличных продуктов и вычеркнул одно яблоко.
— Безупречный порядок — залог успеха! — заявил он.
Густав пробормотал, жуя:
— Все это мура!
Когда они собрались пойти в столовую, Эмиль предложил:
— Мы могли бы сэкономить эти деньги. Послушайте, давайте я сам приготовлю обед!
— А что ты приготовить? — осведомился Густав.
— Я сделаю яичницу, — заявил Эмиль и засучил рукава. — Яйца есть. Масло и колбаса тоже. Я пожарю колбасу и залью яйцами. Если мы съедим это с хлебом, то будем сыты. А на сладкое консервированный клубничный компот.
Эмиль повязал себе передник Клотильды, приготовил на столе масло, яйца, колбасу, нож и соль, поставил сковородку на огонь, положил масло, потом нарезанную ломтиками колбасу, разбил о край сковородки два яйца и ловко вылил их на колбасу, а потом посыпал все это солью.
Друзья следили за его увлекательными действиями с огромным вниманием и тихим восхищением.
— Желток не растекся, — с гордостью заметил Эмиль. — Это самое трудное.
Тут они увидели, что у открытого окна стоит Вторник. Потом он подтянулся, залез на подоконник и уселся там, как завороженный глядя на Эмиля.
— Как настоящий повар!
— Достигается упражнением, — объяснил Эмиль. — Если мама занята, я сам готовлю еду — больше ведь у нас некому.
Потом Вторник сообщил, что ему разрешили остаться ночевать у Профессора. Ребята были этому страшно рады.
— Но в Копенгаген мои старики ехать наотрез отказались, — сказал Вторник. — Им почему-то не хочется! Ну, разве это уважительная причина?
— Какие же они у тебя упрямые! — возмутился Густав.
— Как можно в таких условиях свободно развиваться? — И Вторник пожал плечами.
Эмиль прикрутил газ.
— Все вместе мы есть не сможем, — объяснил Эмиль. — Первую порцию получит Густав, как самый прожорливый.
Мальчики рассмеялись.
Но Густав не смеялся вместе со всеми.
— Эх вы, погремушки! — сказал он. (Это ругательство он сам выдумал.)
Профессор вынул из буфета тарелку и вилку. Эмиль переложил яичницу на тарелку и отрезал два ломтика белого хлеба.
Густав сел за кухонный стол, накрошил хлеб в глазунью и стал есть.
Профессор принес посудное полотенце, и они повязали его Густаву вокруг шеи вместо салфетки. Густав выглядел, как пациент у зубного врача.
Эмиль тем временем жарил вторую порцию яичницы с колбасой. Профессор тоже сел за кухонный стол и сказал:
— А сейчас самое главное. Пока мы с Эмилем будем есть и мыть посуду, Густав и Вторник сбегают в гостиницу и поговорят с Гансом Шмаухом. Необходимо выяснить, не изменились ли планы у мистера Байрона. Если нет, то Ганс должен обо всем с ним договориться. Нам надо точно знать, когда он намерен удрать и как — поездом или пароходом.
— Может, одолжить им свою мотоциклетку? — со смехом спросил Густав. Выходит, мы будем сидеть сложа руки, пока он будет готовить побег. Так, что ли? Ведь мы можем просто пойти к нему и сказать: «Послушайте, дорогой, не валяйте дурака! Не вздумайте смываться, не то вам придется иметь дело с нами!» Так будет куда лучше. Верно?
— Нет, — сказал Эмиль, — так не будет лучше. Если мы пойдем к нему, он для отвода глаз задержится на два-три дня, а потом тайком удерет. Пусть без Ганса. Но Джекки все равно останется с носом.
— Вот именно, — сказал Профессор. — Следуйте моим указаниям.
— И скажите Гансу, — добавил Эмиль, — чтобы он назначил побег на как можно более поздний час.
— Почему? — спросил Вторник.
— Потому что ночью Джекки будет спать и не заметит, что его отец сбежал. А утром, когда он проснется, отец с Макки уже вернутся — об этом мы позаботимся. И Джекки не узнает, что отец хотел его бросить.
Густав встал.
— Такой вкусной яичницы я в жизни не ел. Официант, отложите мне клубнику на потом!
Он спихнул Вторника с подоконника в сад и сам выпрыгнул вслед за ним.
Слышно было, как они бежали по посыпанной гравием дорожке. Потом хлопнула садовая калитка.
Эмиль и Профессор поели, а Густаву отложили его порцию клубники. Затем Эмиль вымыл посуду, а Профессор тщательно вытер ее и убрал в буфет.
Труднее всего пришлось им со сковородкой, но и ее они в конце концов отскребли и довели до такого блеска, что в нее можно было смотреться как в зеркало. Потом они помыли руки, и, вешая полотенце на гвоздь, Эмиль сказал:
— А вообще-то с отцами получается какая-то чепуха. Одного мальчика отец хочет бросить, а другому — силком навязывают отца.
— Кому это? — спросил Профессор. И, так как Эмиль ему ничего не ответил, удивленно взглянул на него. И вдруг до Профессора дошло. — Ах! Вот оно что!..
— Учти, — тихо сказал Эмиль, — об этом я не говорил еще ни с одним человеком, далее с мамой. С ней-то уж во всяком случае…
— Я никому не скажу, — обещал Профессор. — Честно.
Эмиль почему-то перевесил сковородку с одного гвоздя на другой, потуже завернул водопроводный кран, притворил окно.
— Понимаешь, я же должен с кем-нибудь об этом поговорить… Своего отца я чуть-чуть помню. С тех пор мы с мамой живем одни. И мне даже в голову не влетало, что может быть по-другому. Знаешь, я всегда думал: вот подрасту, начну зарабатывать, и мы заживем как надо — в каникулы будем путешествовать, снимем другую квартиру, побольше, купим красивую мебель и хорошие книжки. А два раза в неделю будет приходить какая-нибудь тетка помогать по хозяйству. Одним словом, навыдумал я невесть чего. И вдруг вместо всего этого у нас в доме появляется какой-то незнакомый человек и хочет жениться на моей маме. И кто теперь снимет большую квартиру? Он! И кто будет путешествовать с моей мамой? Он! И кто будет оплачивать приходящую работницу?. Он! Он зарабатывает деньги. А я — буду ли я зарабатывать или нет, уже не имеет никакого значения. Я даже смогу получить высшее образование, сказал он. Понимаешь, он всегда теперь будет третьим. Всегда. И я больше ничего не могу рассказать маме, потому что ей уже, наверно, все мое совсем не интересно. И вечером невозможно заснуть, и я лежу с открытыми глазами, а когда она входит в комнату, я притворяюсь, будто сплю, хотя самому хочется реветь в голос, как маленькому… — Эмиль тяжело вздохнул. — Ну ладно, авось как-нибудь все образуется. Если уж она в него влюбилась, пусть женятся. Наверно, не так уж важно, что мне все это не в жилу.
— Наверно, — сказал Профессор. — А она в самом деле в него влюбилась?
— Еще бы! А то чего ради она бы за него пошла? Влюбилась! Да он вообще-то неплохой дядька. У нас с ним все нормально. — Эмиль взглянул на своего друга. — Ну, что ты об этом думаешь?
— Я думаю, что ты эгоист, вот что! — сказал Профессор. — Ты не считаешь? Твоя мать ведь не только твоя мать. Она еще и молодая женщина. С тех пор как твой отец умер, она ради тебя об этом забыла. Потому что ты был маленьким. Но теперь ты уже не маленький. И вот после стольких лет она снова немного о себе подумала. Это ее полное право.
— Я себе это повторяю сто раз на день. Но, знаешь, мне все равно грустно. И это очень жаль.
— В жизни много такого, о чем приходится жалеть, — сказал Профессор. Этого мы с тобой изменить не можем. Но все же лучше, чтобы жалел ты, а не твоя мама.
— Само собой, — согласился Эмиль. — Но мне кажется, что во мне сидят два человека. Один все понимает и кивает головой. Другой закрывает на все глаза и тихо плачет. С тобой такое бывает?
— Я об этом читал, — сказал Профессор. — Но сам я не такой. Если я убежден в разумности какого-то поступка, я уже не страдаю.
— Тебе можно позавидовать! — задумчиво сказал Эмиль. — Во всяком случае, я был очень рад, когда получил твое приглашение! Потому что мне так трудно притворяться. Мама могла бы что-то заметить. Подумай только! Она тут же сказала бы, что брак не состоится. Ведь она ему с самого начала заявила: «Я выйду замуж, только если мой мальчик не будет против!» И ему пришлось спрашивать у меня согласия.
— Очень благородно с ее стороны! — восхитился Профессор.
— Еще бы, старик! — сказал Эмиль. — Моя мама!
Потом они надели плащи и пошли к гостинице. В ольховой роще они встретили Густава и Вторника.
— Завтра мы даем бой, — сказал Густав, — потому что завтра у Ганса выходной день. Вот Байрон и решил вечером с ним смыться, прихватив и Макки, конечно. Ганс ждет от нас указаний, как ему себя вести. Мистер Байрон намерен отбыть с последним пароходом. Потому что Джекки к этому времени уже уснет. Из Варнемюнде он поездом отправится в Польшу, к родственникам. Там он будет тренировать нового близнеца, прежде чем снова выступать на сцене.
— У меня совсем простой план, — сказал Вторник. — Мы подкараулим его на причале. Как только он появится, мы отправим его назад, в постельку.
Профессор покачал головой.
— Этот план слишком простой. Он может сорваться. Мы должны перехватить этого типа уже в пути, чтобы он не мог отговориться. А не то он нас просто на смех поднимет. Он должен испугаться, что мы сообщим о нем в полицию.
Они сели на скамейку и не меньше получаса обсуждали, что делать… Когда они встали, план действий был составлен во всех подробностях.
Заключался он в следующем: Ганс должен объяснить мистеру Байрону, что ему никак нельзя сесть на пароход с ним вместе в Корлсбюттеле. Он, Ганс, сядет лишь на следующей станции, то есть в Хайдекруге.
— А как попадет Ганс в Хайдекруг? — спросил Густав.
— Ну и вопросы же ты задаешь! — воскликнул Эмиль. — Само собой, на твоей мотоциклетке.
— А… — сказал Густав.
— А сыщики, напротив, — объяснил Профессор, — сядут на пароход не в Хайдекруге, как Ганс Шмаух, и не в Корлсбюттеле, как мистер Байрон и Макки, а еще раньше, в Граале. Мы спустимся в каюту и оттуда будем следить, садится ли в Корлсбюттеле этот тип. В Хайдекруге на борт поднимается Ганс Шмаух. А перед Варнемюнде мы выйдем на палубу и скажем: «Многоуважаемый господин Пашульке, где ваш сын Пауль? И почему вместо него с вами едет ученик официанта? Если вы не хотите, чтобы мы в Варнемюнде сдали вас полиции за то, что вы бросили на произвол судьбы своего сына и похитили чужого мальчика, то возвращайтесь-ка подобру-поздорову в Корлсбюттель. Как вам это проделать на поезде или в такси, — решайте сами. Но нам очень важно, чтобы Джекки ничего об этом не узнал». Неужели вы думаете, что Байрон заартачится?
— Нет, он струсит и без всяких разговоров вернется в Корлсбюттель! крикнул в восторге Вторник. — У него не будет другого выхода.
— Да, неплохо придумано, — согласился Густав. — А как сыщики попадут в Грааль?
Они поглядели на него с укором.
— А, понимаю, — сказал Густав. — Тоже на моей мотоциклетке.
— Вот именно! — подтвердил Эмиль. — Тебе придется мотаться туда-сюда столько раз, сколько нужно, чтобы доставить всех сыщиков в Грааль. А потом ты уже один поедешь из Грааля через Корлсбюттель и Хайдекруг до Варнемюнде и предупредишь там полицию. На случай, если мистер Байрон вздумает выкинуть какую-нибудь штуку. Ты будешь там до прибытия парохода и встретишь нас на пристани. Понятно?
— Мне-то понятно, — сказал Густав. — А вот моей мотоциклетке что-то не очень.
Disqus
