Глава восемнадцатая. Какой урок из этого можно извлечь?
К вечеру ребята простились. И Эмиль торжественно обещал, что придет завтра после обеда вместе с Пони-Шапочкой к Профессору. Потом домой пришел дядя Хаймбольд и сели ужинать. А после ужина дядя передал фрау Тышбайн тысячу марок и посоветовал положить их в банк.
— Я так и собиралась, — сказала парикмахерша.
— Нет! — воскликнул Эмиль. — Тогда мне это не доставит никакой радости. Мама должна купить себе электросушилку и шубу. В конце концов это ведь мои деньги. Я могу потратить их, как хочу. Так или не так?
— Ты вовсе не можешь сделать с ними, что хочешь, — объяснил дядя Хаймбольд. — Ты еще ребенок. И поэтому решать, что делать с деньгами, может только твоя мама.
Эмиль встал из-за стола и отошел к окну.
— До чего же ты не чуткий, Хаймбольд! — сказала Пони-Шапочка своему отцу. — Да разве ты не видел, как Эмиль радовался, что может сделать маме подарок? Вы, взрослые, иногда до того недогадливы, что просто диву даешься!
— Конечно, надо купить сушилку и шубу, — сказала бабушка. — Но то, что останется, вы отнесете в банк, ведь верно, мой мальчик?
— Да, — ответил Эмиль. — Ты согласна, мамочка?
— Если ты так настаиваешь…
— Завтра утром отправимся за покупками. Ты, Пони, пойдешь с нами? спросил Эмиль, и было видно, что он очень доволен.
— А ты, верно, думал, что я буду в это время считать мух на потолке, так, что ли? — ответила кузина. — Но ты тоже должен себе что-нибудь купить. Если тетя Тышбайн получит эту сушилку, то ты себе должен купить велик, понятно? Чтобы не ломать велосипед своей кузины.
— Эмиль, — встревоженно спросила фрау Тышбайн, — ты что, сломал велосипед Пони?
— Да что ты, мама, я просто чуть-чуть опустил седло — оно у нее всегда поднято слишком высоко, чтобы мчаться, как гонщик. Фасонит, и все!
— Сам ты фасоня! — крикнула Шапочка. — Если ты еще раз опустишь седло, мы поссоримся.
— Если бы ты не была девчонкой, я бы тебя сейчас отлупил, деточка. А кроме того, я не хочу сегодня портить себе настроение, но учти: не тебе решать, что я куплю, а что — нет.
И Эмиль упрямо засунул руки в карманы.
— Не ссорьтесь и не деритесь. Лучше уж сразу выцарапайте друг другу глаза, — миролюбиво посоветовала бабушка.
Попозже вечером дядя Хаймбольд вышел погулять с собакой. Собственно говоря, у Хаймбольдов не было никакой собаки, но, когда отец по вечерам выходил выпить кружку пива, Пони всегда говорила: «Пошел погулять с собакой».
Бабушка, обе мамы, Пони-Шапочка и Эмиль сидели вместе в комнате и обсуждали события двух последних дней, которые принесли столько волнений.
— А может, вся эта история чему-нибудь нас научит?
— Конечно, — сказал Эмиль. — Меня, например, тому, что людям нельзя доверять.
— Глупости, — проворчала бабушка. — Все как раз наоборот. Все как раз наоборот.
— Глупости, глупости, глупости, — пропела Пони-Шапочка и проскакала на стуле по комнате.
— Так ты считаешь, что из всего этого нельзя извлечь ничего полезного? — спросила тетя Марта.
— Почему? Можно, — сказала бабушка.
— Что же? — спросили все в один голос.
— Деньги надо посылать только по почте! — И бабушка захихикала мелодично, как музыкальный ящик.
— Ура! — закричала Пони-Шапочка и проскакала на стуле в свою комнату. Пора было ложиться спать.
Disqus
