Пантелеев

То Шут вдруг превращался в Котьку Малышева и, мыча от боли и обиды, ползал на четвереньках под столом среди раздавленных муравьев. То вдруг становился Сергеем Жуковиным и ранним утром, пока еще все спали, точно воришка, уходил из родного дома, избегая встречаться с людьми, стыдясь их и презирая...

— Ладно, сынок, — вздохнул Ефим. — В последний раз такое дело. Развяжемся с этими Клинцами, переедем в город, и всё по-другому пойдёт.

Действительно, не прошло и минуты, как в конце улицы показался автомобиль. Он был окрашен в такие же яркие белые и черные полосы, как и столбик.

Это на минутку привело меня в чувство, но лишь на минутку: я трепетал от одной только мысли, что, пользуясь случаем, попрошу Мирона подсадить меня на лошадь и прокачусь верхом хотя бы по двору. Кто из наших пацанов мог похвастать таким? А я похвастаю! Приду завтра в школу и всем расскажу...

Я наделал Игорю по его просьбе из пластилина кубиков. Потом они с Тамарой наделали кубиков, но более небрежно и гораздо больших размеров. Говорю...

— Я не надеюсь, что тебе нужен выкуп, сакс, — негромко проговорил шериф. — Думаю, что тебе нужна моя жизнь.