Калоши счастья

Снова слышен звон ложечек в стаканах, опять молчат взрослые. Вероника Макаровна снова первой заговаривает, будто маму приступом, как крепость, берет.

Проанализировав впоследствии свой поступок, Шут удивился ему, однако не нашел его противоречащим Системе и даже принял его на вооружение, так сказать, на самый крайний случай. В тот же день в «Дневнике Шута» была сделана следующая...

Устыдившись, я кинулась в это, не вполне сознавая даже, что оно такое. Маши одной не хватало, не могло хватить. И еще я воспитатель. Педагог, наконец, говоря высоким словом.

А дело в том, что из-за ствола начала выплывать призрачная фигура. Тусклое, матовое свечение исходило от неё. Полупрозрачной была эта фигура. А лик… лучше бы они бы никогда не видели этого лика. Выпученные белые глазищи, и истлевшие, но в тоже время искажённые дикой ненавистью черты. Призрак...

— Еще бы! — подтвердил Ганс. — Это была мировая история, верно? Я буду помнить ее всю жизнь, даже если стану владельцем гостиницы. Кстати, мы сможем вместе покататься на паруснике, когда у меня будет время. Мой дядя живет здесь, в Корлсбюттеле. У него большой торговый пароход.

— Добрая фея? — переспросила девочка и фыркнула. — Вовсе нет. Человек я. И родилась в городе. Зовут Светой.