Не помню, что он тогда ответил, но месяца через полтора обнаружилось, что разговор этот не был забыт. Должно быть, тут задела его мыслительный аппарат сама мотивировка вопроса. Можно было сказать: “Плохо быть лысым”, “Некрасиво быть лысым” — это было бы более доступно его уму. А тут вдруг такая...

Лазать по железу приходилось осторожно: и не только потому, что можно было наступить на что-нибудь и загрохотать на всю свалку, но и потому, что железо во многих местах было рваное, безжалостно разодранное, видно, снарядами, с острыми зазубринами, и очень легко можно было порезаться.

В книжном шкафу я нахожу книгу с непонятным названием – «Теория баллистики». Зато автор понятен. Кандидат военных наук А. П. Рыбаков.

А потом брат и сестра выбежали к исполинскому дереву с чёрным стволом. Из коры выступали искажённые страданием лики. Но даже невозможно было понять, чьи это лики: людей, животных или демонов. Из глубин ствола вздымался беспрерывный, чудовищный стон. А ещё в стволе были трещины, и из трещин этих...

В ответ — долгое молчание. Все трое дозорных напряг женно всматривались во тьму сквозь бинокли ночного видения.

Вдруг прозвенел звонок. Саша испугался и от неожиданности уронил ручку. Он полез за нею под стол. Пока он лазил за ручкой, все вышли из класса, учительница Сашу не заметила и опустила свой ворот. Саша увидел у нее железную шею. Она достала из сумки какую-то смазку и смазала ей крепёжные болты...

Другое заставило ее насторожиться. Какое-то неуловимое дуновение, коснувшееся ее лица с первых шагов по новому ходу, подсказало ей, что все вокруг изменилось. Темнота сгустилась… Глаза вновь не могли ничего...

— Тогда мы с быстротой молнии выскочим на палубу и спрыгнем прежде, чем они успеют убрать чалку, — объяснил Эмиль. — Но ты зря волнуешься: вот он идет.

На самом верху там заманчиво горбатилась непочатая буханка, сочно зеленели луковые перья, а под этой вкуснотой лежало что-то ещё.

— И приходи днем, милости прошу! — крикнул в темноту старичок прежде, чем затворить дверь. — Хороших стрел тебе продам, славных стрел для состязания в Ноттингеме!

Сережа бросает в огонь еловые ветки, смотрит, как они дымят вначале, как валит от них густой седой дым – испаряются соки из хвои, – потом ветка вспыхивает, и хвоинки изгибаются алой, раскаленной стружкой. Звенящее комарье, как только ветки начинают дымиться, исчезает. Но потом появляется вновь...

Пока она тыкала вилкой в гуляш, из-за соседнего столика внезапно выскочил какой-то человек и залепил затрещину газетчику, который продавал газету.